За годы войны чего только не довелось испытать
Владимиру Массальскому! Начал он ее рядовым
красноармейцем на полуострове Ханко. В первом же бою
довелось ему врукопашную с врагом схватиться, штыком
орудовать. В том бою и с первой пулей встретился: пробила
она ему грудь. Не свалила. Из боя Массальский на свои%
ногах вышел. Не только сам до медиков добрался, но и
раненого лейтенанта на спине вынес. Первую награду
тогда получил — медаль «За отвагу».
Потом были госпитальные палаты, курсы младших
лейтенантов. В боях подо Мгой он уже старшим лейтенантом
был, командовал ротой автоматчиков. В память
о Ханко осталась у него тельняшка. Никогда с нею не
расставался. Хоть и пехотную форму носил, а морская
душа! Автоматчиков своих научил никаких преград не
страшиться и иначе как орлами не называл.
Лихо дрались его орлы! В тех боях подо Мгой с ходу
захватили они первую линию немецких траншей, вырвались к минометными батареям —
и снова врукопашную!
Двенадцать гитлеровцев уложил тогда Владимир Массальский.
Четыре дня рота не выходила из боя. Шесть
контратак отбила. Все три линии немецких траншей
протаранила, две минометные батареи смела!
Трудновато, конечно, было. А что на войне легко?
Самое трудное довелось испытать капитану Массальскому
теперь — при штурме Вороньей горы. Ну, просто
невмоготу было ему сидеть в резерве! Родной его 190-й
гвардейский полк в бою уже, в огне, себя не щадит,
вперед рвется, а его рота автоматчиков из окопа в спину
наступающим однополчанам смотрит. Обидно.
Уже и не видно своих. Стрелки на часах полночь
перешагнули.
Вызвал его наконец командир полка:
— Доставай карту. Пришел ваш черед.
Массальский мигом карту на стол. Фонариком светит.
— Деревню Мендухари видишь?
Вот она — Мендухари. Под самой Вороньей горой.
Дорогу На нее преграждает.
— Вижу, — отвечает Массальский.
— Взять ее надо. Немедленно! Учти только: по
данным разведки, немцев там в четыре раза больше, чем
в твоей роте автоматчиков. И вооружены неплохо: имеют
пушки, минометы, пулеметы.
— Мои орлы возьмут, — пообещал капитан.
Прибежав по ходам сообщений в роту, тут же приказал
лейтенанту Капустинову:
— Пойдешь со взводом в обход. Когда зайдешь в тыл
Мендухари, дашь три красные ракеты.
Нырнул взвод в ночную темень. Где ползком, где
перебежками обошел Мендухари. Взвились в небо ракеты.
— Вперед! — скомандовал капитан.
Рванулась к деревне рота.
С фронта и с тылу обрушились на гитлеровцев
автоматные очереди, загремели разрывы гранат.
Но и противник оказался упорным. Затянулся бой.
Уже и гранаты кончились, патроны на исходе. Подносчики,
наверное, заплутали где-то в ночной темени да в
огненной круговерти. Бойцы Чазов с Горяниным врукопашную
отбиваются. Лежать бы им на снегу, да выскочил
из-за горящего дома ротный, одной очередью троих
гитлеровцев уложил, выручил своих орлов.
Не выдержали гитлеровцы. Посчитали, наверное,что
целый полк на них обрушился. Кто, как говорится, на
свои ноги понадеялся, а кто на руки — вверх поднял.
Открылся роте путь к Вороньей горе — самой ненавистной
для ленинградцев. С нее ведь нацеливали немцы
свои дальнобойные орудия на город. На жилые дома, на
хлебозаводы, на трамвайные остановки...
Сейчас гора дрожала от разрывов наших снарядов. Но
все равно была грозной — опоясанная линиями траншей,
оскалившаяся дзотами, пулеметными гнездами.
Но катился огненный вал, и вплотную за ним бежали
«орлы» капитана Массальского. Не останавливаясь, перемахнули
через еще одну траншею. И... оказались в
окружении. Немцы сумели заткнуть брешь, пробитую
ротой.
— Рассредоточиться! — скомандовал капитан.
Правильное нашел решение. Уже не рота наступает
цепью, а отдельные группы. То там, то здесь появятся.
То с тылу пулеметную точку гранатами забрасывают, то
на дзот непонятно откуда обрушиваются. Всюду трещат
автоматные очереди, сеют панику. Идет вперед рота!
Лезет в гору! Потери несет, но лезет.
Одна пуля угодила капитану в челюсть. Вторая — в
левую ногу. Третья — в грудь.
Ординарец подхватил падающего командира, но тот
отстранил его:
— Я сам. Молчи!
Он все-таки добрался до подножия Вороньей горы. И
здесь четвертая пуля остановила капитана: попала в
правую ногу. Кто-то из бойцов подбежал к нему. И снова:
— Вперед! — приказал капитан. — Передай автоматчикам,
что, живой или мертвый, я с ними!
И когда ему доложили, что Воронья гора взята, что
наши на вершине, капитан с трудом прохрипел:
— Я и не сомневался, что мои орлы будут там.
Опубликовано 03.03.2008 | Автор: admin
В рубриках: Орлы капитана Массальского | Комментировать »