Обоз.
До войны мальчишки, играя в войну, все подряд хотели
быть командирами, разведчиками, пулеметчиками,
но уж никак не обозниками. Считали, что обоз — это
всегда где-то в хвосте. Тащится еле-еле и только мешает
наступающим, не позволяет им лететь вперед.
Весной же 1942 года в Ленинград пришел обоз, в
котором все подряд были героями. Так их и называли в
газетах.
Особым был тот обоз — партизанским.
Ленинградцы знали, что далеко за линией фронта, в
глубоком вражеском тылу, нет захватчикам покоя, бьют
их там народные мстители-партизаны. Горят немецкие
склады с боеприпасами, летят под откос воинские эшелоны,
взлетают в небо мосты!.. А где-то у города Старая
Русса, у станций Холм, Дно, Бежаницы возник даже
большой Партизанский край. Бойцы 2-й ^партизанской
бригады, которой командует товарищ В. ‘(сегодня уже
можно сообщить и его настоящее имя: Николай Григорьевич
Васильев, Герой Советского Союза), отвоевали у
оккупантов большую территорию. Четыреста деревень на
ней живут. В каждой восстановлена советская власть,
работают школы, выходят газеты.
Вот оттуда и началась дорога обоза.
Зимой 1942 года в один из партизанских отрядов
прилетел из Ленинграда полковой комиссар. С командирами
согласовал он планы ближайших военных операций,
а потом рассказал бойцам о том, как живет Ленинград,
как ему трудно и голодно. Тихо было в избе, пока он
говорил. Так же тихо было, и когда закончил. Тишину
прервал разведчик Степан Матвеев.
— Я вот что думаю, — сказал. — Трудно сейчас всем.
Но всех тяжелее ленинградцам. Давайте пойдем по
деревням, соберем хлеба, картошки и снарядим в Ленинград
обоз.
За организацию обоза взялся комиссар 2-й бригады
Сергей Алексеевич Орлов. Создали штаб подготовки —
«тройку». Во главе ее встал недавний председатель
Дедовического райисполкома Александр Георгиевич Поруценко.
Пошли по деревням партизаны. Собирали сходы.
Рассказывали о блокаде Ленинграда. Каждый сход решал:
«Надо помочь!»
Прикидывали, что у кого есть, что в лесных тайниках
припрятано, а потом аккуратно завертывали-в холстины
мороженое мясо, заполняли зерном мешки, писали на
них химическими карандашами: «Родным ленинградцам!»,
«Мы — с вами!», «Будьте стойкими до конца!»,
«Привет от колхозников „Красного пахаря”».
И не только продукты решили послать партизаны
ленинградцам. С ними еще и деньги в Фонд обороны
Родины, и письмо.
С письмом поначалу непредвиденная трудность возникла:
бумаги нет! Попросили помочь школьников. Те
уже нашли заветные припрятанные тетрадки.
Заполнялись страницы строчками. В каждой из них
звучала клятва бороться с захватчиками до конца, до
смертного часа или до победы. Рядом ложились слова
любви к городу Ленина. И ниже — подписи, подписи,
подписи… Попади такая тетрадка в руки гестаповцев,
сколько бы людей погибло!
Враги были рядом. То и дело врывались они в
партизанский край, бомбили деревни.
…Шло собрание в деревне Великая Нива. Семен
Засорин уже прятал за пазухой тетрадь с подписями
селян, когда раздался выстрел.
— Немцы!
Рядом с Семеном упал сраженный пулей председатель
Сосницкого сельсовета Михаил Воробьев. Засорин выбил’
ногой оконную раму, выпрыгнул в снег, побежал огородами
к дороге, к лесу. Не добежал. Что-то сильно ударило
в спину. Падая, теряя сознание, Засорин все же успел
достать тетрадь с подписями, глубоко запихнул ее в снег.
Подбежавшие каратели выпустили в него автоматную
очередь и ушли.
Но Семен остался жив. Едва каратели убрались из
деревни, женщины подобрали его, переправили в партизанский
госпиталь. Нашли в снегу и спасенную им
тетрадку.
Ворвались гитлеровцы и в деревню Дубравка. Выгнали
на мороз из дома Анну Петровну Александрову с
ребенком, вытолкали прикладами ее старуху мать. Навели
на них автоматы:
— Где хлеб?
Анна Петровна знала, о каком хлебе спрашивают
немцы. Хлеб этот лежал рядом в сарае. Хлеб, собранный
для ленинградцев. И она ответила:
— Какой хлеб? Давно поели всё…
Гитлеровцы притащили к избе канистры с бензином:
— Где хлеб?
— Не знаю.
Запылала родная изба. Но Анна Петровна и ее мать
повторяли одно и то же:
— Не знаем… Не знаем…
…А хлеб стекался на сборные пункты.
В штабе бригады сидели над картами командиры.
Прокладывали маршрут обоза к линии фронта. Намечали
отвлекающие удары по врагу. По рации устанавливали
связь с Красной Армией.
Комбриг Васильев вызвал Федора Ефимовича Потапова:
— Назначаетесь начальником обоза.
— Слушаюсь, — вытянулся тот. И улыбнулся: —
Стало быть, партизанским уполномоченным наркомата
заготовок?
— Вот именно, — согласился комбриг. — И чтобы
всё до крошки — в Ленинград!
Говорят, если один человек знает тайну — это тайна;
если двое — уже не тайна; если трое — тайну знают
все. О партизанском обозе знали тысячи людей, но для
немцев он оставался тайной. Кое-что они, конечно, знали,
о чем-то догадывались, но полагали, что если и собрали
партизаны сколько-то продуктов, то вывозить их русские
будут самолетами. И потому усиленно охраняли небо.
А продукты двинулись по земле. Лунной ночью 5
марта 1942 года. Трещал двадцатипятиградусный мороз.
Поскрипывали полозья саней. Где-то вдалеке гремели
взрывы, рассыпали дробь пулеметы: партизаны вели
отвлекающий бой.
Первые километры прошли спокойно. Но вскоре
разведчики доложили:
— Впереди, в деревне, немцы.
Пришлось сворачивать в лес, в донельзя глубокий
снег. Возчики слезли с саней, проваливаясь по пояс в
снег, пошли впереди обоза, утаптывая белое покрывало.
Два дня спустя наткнулись на большое озеро. На нем
не спрячешься! Что ни говори, а 223 подводы — колонна
не маленькая! Пришлось ждать ночи. Костров разводить
нельзя. Погреться негде. Хлеб от мороза — тверже камня.
Отогревали его за пазухами.
К рассвету озеро осталось позади. Проехали еще
немного.
— Ничего, товарищи, — перебегал от подводы к
подводе Потапов. — Теперь уже до фронта рукой подать.
Сто двадцать верст отмахали!
Но вскоре пришлось снова остановиться. К Потапову
прибежал на лыжах разведчик Михаил Харченко:
— Стоп, Федор Ефимыч! Фронт рядом. Погоди, пока
тропку пробьем!
Приближалась пятая ночь похода. В сгущающейся
темноте полк Павла Скородумова вошел в деревню
Нивки. На улицах уже стояли обозные подводы, озабоченно
перекликались возчики, хлопотливо увязывали
мешки на санях. Высыпали из домов жители села —
интересно же, что происходит!
Возле одного из домов стояли комбриг Васильев и
Поруценко.
— Продукты, Александр Георгиевич, перегрузите на
автомашины, — напутствовал комбриг. — Подводы —
обратно. Сами же вы возглавите делегацию партизан.
Расскажете там, как мы воюем. Тетради с письмом и
подписями передадите, куда положено. Деньги — в банк.
Тетрадей с тысячами подписей было тринадцать.
Денег — 26 756 рублей 80 копеек. ,
Продуктов — более трех с половиной тысяч пудов.
Полк Скородумова получил приказ атаковать немецкий
гарнизон, разместившийся в районном центре Беле-
бека. Было договорено, что по райцентру ударят и
летчики Красной Армии. Но в ход операции вмешалась
пурга. Летчики, узнав о ее приближении, ударили по
Белебеке раньше намеченного времени. Да так крепко,
что гитлеровцы из нее бегом кинулись — к деревне
Черной. В дороге их встретил отряд лейтенанта Медведева.
Тяжелый бой был. Потерял отряд своего командира.
А напрямик по лесу в сплошном белом мареве шел к
месту боя третий отряд полка.
Пурга зацепила крылом и деревню Нивки. Словно
скомандовала обозу: «Трогай!»
Жалко было подгонять вымотавшихся в пути лошадей,
но возчики то и дело подергивали вожжи.
В четвертом часу утра услышали из темноты:
— Стой!
Ох и обрадовались же! Не «хальт» ведь, не «хенде
хох», а свое родное «стой!».
Полетели вверх шапки, загремело «ура». Сам собой
возник митинг.
— Орлы! Герои! — хрипло выкрикивал командир
гвардейцев. — Спасибо вам от Ленинграда!
— Да что там… — отвечал старик возчик. — Пришлось
маненько попотеть на морозе. Но доставили
обоз-то! Немцы не учуяли даже, как проскочили. И то —
весь народ охранял! Народ! Люди советские!
…Несколько героев-обозников я встретил в ту весну
на Большом проспекте Васильевского острова. Очень
удивился: что за люди такие с красными ленточками
наискосок на ушанках?
— Партизаны, — подсказала мне с какой-то нежностью
стоявшая рядом девушка из МПВО. — Продукты
нам через фронт доставили.
Опубликовано 03.03.2008 | Автор: admin
В рубриках: Обоз
Оставьте свой комментарий