Пластинка.

Все заводы Ленинграда работали для фронта, для
победы.
Не только такие громадины, как Кировский, но и все
малюсенькие.
В Соляном городке, в тот самом месте, где сразу после
войны открылся Музей героической обороны Ленинграда,
и стояли захваченные в боях огромные немецкие пушки,
когда-то обстреливавшие город, находилась малюсенькая
фабрика. Куда ей до Кировского завода! Даже и сравнить
нельзя. Но она тоже работала и тоже сражалась с врагом,
эта экспериментальная фабрика грампластинок.
Улыбаетесь? Не верите? Думаете: ну что такое
патефонная пластинка?! Песенки разные, краковяк, «барыня-
сударыня»… Краковяками, что ли, в фашистов
стрелять? Разве могут пластинки воевать?
Могут. И даже очень неплохо.
Фашисты тогда днем и ночью обстреливали наш город.
И по домам стреляли, по кораблям, и по окопам, по
танкам. Снаряды-то для их пушек чуть ли не вся
оккупированная Европа готовила — все покоренные гитлеровцами
страны.
А Ленинград наш — в блокаде. У него каждый
килограмм металла на счету.
Вот и решили ленинградцы придумать что-нибудь
такое, чтобы у захватчиков снарядов поубавилось.
Однажды в 1942 году к директору маленькой фабрики
грампластинок Владимиру Александровичу Заикину пришел
совершенно секретный военный пакет. Распечатал
его Владимир Александрович, прочитал и сказал:
— Будет сделано.
Объяснил он своим товарищам задачу, забрали они
все необходимое и поехали. Не на передовую, а наоборот
— подальше от фронта. Нужно было найти где-то
тихое-тихое место. Нашли. За городом. Возле Токсова.
Сели возле дороги. Наладили звукозаписывающие
аппараты. Доложили товарищам военным:
— Готово.
Военные дали команду, и по дороге поехали автомашины.
Полуторки, трехтонки… Едут, не спешат: то
покряхтят старыми моторами, то порычат на подъеме,
тормозами поскрипят, побуксуют немножко.
Владимир Александрович все эти рычания-ворчания
записывал.
Потом танки загромыхали, залязгали гусеницами.
И они на пластинку попали!
Снова машины поехали, снова танки…
А спустя несколько дней на одном из участков фронта,
где позади наших окопов было лишь непролазное болото,
появились связисты. С катушками проводов и репродукторами.
Один репродуктор на елке замаскировали. Другой —
в километре от него — на березу повесили. Третий —
чуть в сторонке — укрепили прямо на болотных кочках.
…Стреляют на фронте не всегда. Бывает и затишье.
Плывет над окопами ночь — тихая-тихая. Звездочки в
небе горят. Ветерок шелестит. Вроде и нет никакой войны.
Спи да смотри мирные сны. Солдаты и спят.
Все, кроме наблюдателей.
Наш наблюдатель на фашистские окопы смотрит,
прислушивается.
Немецкий — в нашу сторону глядит. Тоже уши
навострил.
И слышит вдруг — вроде где-то потихоньку моторы
урчат!.. Вытащил ухо из-под пилотки — точно! Урчат!
То покряхтят, то порычат на подъеме, тормозами скрипнут,
побуксуют немножко…
Доложил офицеру.
Тот послушал — все точно. И не только автомашины
шумят, но и танки еще гусеницами лязгают.
Срочно по телефону в штаб докладывает:
— В квадрате А-двадцать шесть накапливаются войска
противника. Отчетливо слышу приглушенный звук моторов
танков и автомашин. Концентрация сил производится
скрытно.
Обрадовались фашисты: не прозевали, мол! Разгадали
хитрый замысел противника!
Загрохотали пушки. Бух! Бух! Бух!
В болото…
Часа четыре подряд молотили. Все кочки перепахали.
Снарядов выпустили — не сосчитать! А чего добились?
Три репродуктора уничтожили. Ну и подумаешь! Связисты
их новыми заменили. И поставили возле другого
болота.
Пусть стреляют захватчики, снаряды тратят! Болота
не жалко.
Вот тебе и пластинка!..

Опубликовано 03.03.2008 | Автор: admin
В рубриках: Пластинка

Оставьте свой комментарий