Девочка с нашего острова.

Жила на Васильевском острове девочка.” -
На Второй линии, в доме № 3.
Я ее не знал.
Потому что от нашего дома это неблизко. Где-то рядом
с Соловьевским садом. Да и училась она не с нами, а в
21-й школе.
А потом узнал.
Потом ее все узнали. Весь город. Весь фронт.
Стали присылать ей письма. Много-много!
И началось все тоже с письма. Только то — самое
первое — она написала сама — Варта Чарухчан.
…Семья у нее была — поищешь такую! Папа, мама,
дяди, тети!.. Одних дядей — семеро! Как соберутся
вместе — шумно, весело!
Если бы не война…
На фронт ушли все. Папа и семеро дядей. Встали на
защиту Ленинграда.
Редко кто теперь стучался в двери квартиры № 11.
Разве что почтальон. Сначала его встречали радостно. А
потом… Мама глубже запахивалась в платок и долго не
решалась оторвать краешек конверта. Что поделать —
когда кругом война, почтальон не всегда приносит
хорошие вести.
…Тот конверт был надписан незнакомой рукой. Конверт
о папе. С самыми печальными строчками на свете:
«Пал смертью храбрых…»
Следом пришло сообщение о дяде: «Пал смертью
храбрых…»
Затем о другом дяде… О третьем… «Пал смертью
храбрых…»
Мама уже не плакала. Просто у нее не осталось слез.
Вот тогда Варта и написала письмо. В Смольный. В
областной комитет партии. На обыкновенном тетрадном
листочке, большими буквами, какими пишут все школьники,
когда им только десять лет:
«Мой папочка и шесть моих дядей погибли, защищая
нашу любимую Родину. Сейчас на фронте у меня дядя —
моряк-автоматчик. Прошу вас на мои триста рублей,
которые мне оставил папочка, уходя на фронт, купить
винтовку или автомат и передать смелому моряку — дяде
Сане. Пусть он отомстит за наше горе фашистскому
зверю — за папочку, за дядей, за мамины слезы».
А через несколько дней к дому № 3 на Второй линии
подъехала военная машина. Моряк в черной командирской
шинели поднялся по лестнице и постучался в
одиннадцатую квартиру. (
— Вы Лидия Александровна Чарухчан? — спросил он.
— Да, — ответила мама.
— Тогда одевайте потеплее Варту — поедем.
— Куда?
— На фронт. Полевая почта тысяча девятьсот восемьдесят,
часть четыреста восемьдесят один. Пусть Варта
сама вручит автомат своему дяде.
Когда выехали, был уже вечер. А когда проехали
маленькую речушку Северную Самарку, стало совсем
темно. Только на фоне неба черной гребенкой вырисовывались
макушки елок. Иногда где-то совсем близко
взлетали ракеты, слышались винтовочные выстрелы.
Фронт был совсем рядом. Тот самый фронт, на который
ушли папа и семь дядей.
Варта почти не смотрела в окно. На коленях у нее
лежал автомат. Тяжелый. И совсем новенький. Варта
гладила варежкой его черный ствол с дырочками в
кожухе, гладкий приклад, диск…
Машина остановилась. Варта вышла и сначала совсем
ничего не увидела. Постепенно глаза стали привыкать к
темноте. Она разглядела снег, опушку леса.
Командир помог маме выйти из машины и куда-то в
темноту совсем негромко скомандовал:
— Смирно!
Тут только Варта разглядела строй моряков. Их
черные бушлаты совсем сливались с темнотой.
— Товарищи краснофлотцы! — сказал командир. —
Сегодня у нас праздник. Даже три праздника сразу.
Сегодня годовщина нашей Красной Армии. Сегодня к нам
приехала юная патриотка-ленинградка Варта Чарухчан.
И сегодня мы пойдем в наступление. — Он немного
помолчал. — Сержант Нератисец, выйти из строя!
Высокий широкоплечий моряк сделал шаг вперед.
И Варта тоже сделала шаг вперед.
— Дорогой дядя Саня! — сказала она. — Возьми этот
автомат и убей из него всех фашистов.
В темноте трудно было разглядеть дядю Саню, но она
почувствовала, как сильные руки взяли тяжелый автомат.
— Спасибо, Варта! Я постараюсь сделать это. Будь
уверена: твой автомат не будет знать пощады к врагу.
Из темноты вынырнула еще одна фигура: моряк
подошел к командиру и что-то сказал ему.
— Встать в строй, — так же тихо приказал командир.
И сержант Александр Нератисец вновь занял свое место.
— На-пра-во! Шагом марш!
Строй качнулся и пошел. Неторопливо и уверенно.
Навстречу отдаленной перестрелке. В наступление.
…Когда машина тронулась в обратный путь, выстрелы
звучали уже чаще й громче. Морской батальон пошел в
атаку.
А потом о Варте написала «Ленинградская правда».
И вскоре все ребята в Ленинграде, даже малыши
дошколята, стали собирать деньги на винтовки и автоматы
для Красной Армии. Во Фрунзенском районе собрали
десять тысяч рублей.
Мы с Вовкой и Ликой тоже отнесли тридцать пять
рублей в Василеостровское жилищное управление.
И я тоже написал письмо. Косте. В Арысь. Пусть и
они собирают деньги на автоматы. Потому что уж очень
хотелось, чтобы война поскорее закончилась.

Опубликовано 03.03.2008 | Автор: admin
В рубриках: Девочка с нашего острова

Оставьте свой комментарий