Бой на острове Сухо.

В Ленинграде, в Центральном военно-морском музее,
хранится сгоревшая, иссеченная осколками труба
дальномера. В годы войны служила она артиллеристам
батареи, поставившей свои орудия на острове Сухо.
Невелика была батарея: всего три 100-миллиметровых
пушки и четыре пулемета.
Да и остров был невелик: вдоль пойти — девяносто
метров, поперек — шестьдесят. Еще в конце прошлого
века построили его люди в южной части Ладожского
озера. Насыпали камней, подняли на них башню маяка.
Война сделала островок важнейшим опорным пунктом
на водных коммуникациях. Мимо него шли транспортные
суда из Новой Ладоги в Осиновец, в Морье — с
восточного берега к западному, везли в осажденный
Ленинград продовольствие, боеприпасы, доставляли пополнение
фронту.
Для немцев этот остров Сухо было как бельмо- на
глазу. Захвати его, поставь там свои батареи — и
прервана связь Ленинграда с Большой землей.
Ранним утром 22 октября 1942 года командир батареи
старший лейтенант Иван Константинович Гусев поднялся
на маяк. Ладога была прикрыта плотной завесой тумана,
и, кроме него, комбат ничего другого не увидел. Но он
знал, что где-то там, в тумане, несут дозор тральщик
«100» и катер «морской охотник» № 171. Тральщиком
командует старший лейтенант Петр Константинович
Каргин, катером — старший лейтенант Владимир Иванович
Ковалевский. Война быстро сближает людей, и три
старших лейтенанта давно уже сдружились, понимали
друг друга с полуслова.
В 6 часов 57 минут утра комбат услышал хриплый
голос матроса Соколова.
— На норд-весте слышен шум моторов.
В 7 часов 10 минут рулевой Кокулин оповестил о том
же командира «сотки» Каргина. Спустя пять минут
доложил сигнальщик Андреянов:
— Силуэты кораблей слева тридцать! Идут на сближение.
— Боевая тревога!
Почти одновременно прозвучала она на острове и на
двух корабликах-дозорных.
С двадцатишестиметровой высоты маяка Гусев увидел
целую флотилию вражеских кораблей. Впереди шли
десантные катера, за ними — более крупные — самоходные
десантные баржи. С воздуха их прикрывала авиация.
Самолеты считать не стали. О кораблях дальномерщик
Вдовин доложил не по-уставному:
— Тридцать штук!
Гусев хотел прикинуть, сколько же это людей, да
отвлекаться было некогда. Знал твердо: с ним на острове
семьдесят четыре бойца и офицера. Как говорится: «Нас
мало, но мы в тельняшках!»
(Позже, после боя, выяснилось, что немцев было в
двадцать раз больше. И артиллерии у них было в сто раз
больше.)
Петр Каргин со своего тральщика не мог определить,
сколько кораблей идет на остров. Видел: много! Понял:
десант. И ринулся вперед.
Для немцев это было полной неожиданностью. Одинокий
тральщик атакует целую армаду! Они даже не
сразу открыли по «сотке» огонь. Но когда открыли, вокруг
тральщика закипел целый шквал. «Сотка» отвечала. С
четвертого выстрела потопила десантный катер. И еще
Каргин успел дать на берег радиограмму: «Веду бой с
десантом противника».
Это было очень кстати: приблизившись к острову,
вражеские суда открыли по нему такой ураганный огонь,
что в первые же минуты боя вывели из строя нашу
радиостанцию, подожгли дальномерную вышку.
То ли от разрывов множества снарядов, то ли просто
час наступил, но туман над озером быстро рассеялся,
батарейцам стали хорошо видны приближающиеся корабли,
и они открыли огонь. Без биноклей было видно, как
взвивалось к небу пламя на катерах, на десантных
баржах. На одной из них вспыхнул пожар, баржа
потеряла управление, закружилась на месте.
А над островом повисли «юнкерсы» и «мессершмитты».
Заухали взрывы бомб. «Мессеры» с бреющего полета
косили пулеметным огнем по маяку. Разлетелось окно
иллюминатора. Стеклянные осколки ударили Гусеву в
лицо. Серьезных повреждений не нанесли, но кровь стала
заливать глаза, и некогда было ее унять.
Четыре «мессершмитта» бросились и на «морской
охотник» Ковалевского. Их удалось рассеять огнем зенитных
пулеметов. Но следом шли «юнкерсы». Ковалевский,
увидев, что возле одного из пулеметов упал
наводчик Костюченков, сам спрыгнул с мостика, взялся
за рукоятки пулемета. Один из «юнкерсов» запылал,
задымил, камнем полетел в озеро. Остальные сбросили
бомбы куда попало, не повредив катер.
Вела бой и «сотка». Юля, петляя по волнам, непрерывно
ведя огонь, ей удалось поджечь две десантные
баржи. Но и сама оказалась под сплошным перекрестным
огнем, в таком огненном смерче, что, казалось, не
вырваться. На подмогу пришел Ковалевский: подскочил
на своем «морском охотнике», поставил дымовую завесу.
Под ее прикрытием Каргин увел «сотку» из-под огня.
Конечно, два наших дозорных корабля не могли
сковать все немецкие суда с десантом. Гитлеровцы упрямо
пробивались к Сухо. Они подбирались с запада, непрерывно
ведя обстрел. Остров сотрясали взрывы. Не было
на нем квадратного метра, на который не сыпались бы
снаряды. Свистели осколки, куски камней, пули. Дым
заволакивал башню маяка. Вспыхнули стеллажи со
снарядами. (Их недавно завезли на остров и еще не
успели укрыть.) Главстаршина Полещук, рискуя жизнью,
бросился к стеллажам, стал перетаскивать боеприпасы в
безопасное место. Помочь ему поспешили сержант Иванов,
старшина второй статьи Шеремет. Взрыв удалось
предотвратить.
Орудие младшего сержанта Баскакова подбило самоходную
десантную баржу, подобравшуюся с южной
стороны острова. Баржа загорелась, села на мель.
Гусев был на маяке. Один вражеский снаряд пробил
обе металлические стены его командного пункта, но не
разорвался и потому только оглушил ненадолго. Но
следом второй снаряд ударил в маячный фонарь. Вспыхнул
ацетилен. Пришлось уходить.
Внизу на комбата полыхнуло жаром. Горело все, что
только могло гореть. Казалось бы, остров — сплошной
камень. Но теперь это был сплошной огонь.
— Потери — сорок процентов! — доложил комбату
матрос Строганов.
— Я на втором орудии, — бросил на ходу Гусев.
Добраться до него ему не удалось: в ногу ударила
пуля.
Внезапно огонь немцев поутих. Но это не предвещало
ничего хорошего. «Лодки идут», — догадался Гусев. Так
оно и было: на шлюпках, на надувных лодках к острову
шел немецкий десант.
Их было много — высадившихся на остров гитлеровцев.
Человек семьдесят. Конечно, они в первую очередь
кинулись к маяку и к нашим орудиям.
— Занять круговую оборону! — приказал Гусев, пристроившись
с винтовкой возле одного из окон. Из него
хорошо просматривалась позиция третьего орудия. Немцы
лезли прямо на него. Им даже удалось окружить орудийный
дворик.
Гусев видел, как кинулись на врага батарейцы Мишуков, Сотников, Иванов, Ушаков… Отбили!
Отбивались гранатами артиллеристы первого орудия.
Стреляя из винтовки, Гусев видел, как одна из гранат
упала рядом с главстаршиной Мартыновым. Тот схватил
ее и метнул обратно.
Где-то совсем рядом прозвенела автоматная очередь.
Гусев почувствовал, как сильно ударило в живот. «Пятое»,
— мысленно подсчитал он свои ранения, сползая
по холодным ступенькам маячной лестницы. Успел увидеть,
как к нему бросились немцы. Но тут же прозвенела
еще одна автоматная очередь: Строганов не подпустил
врага к командиру.
Одной рукой (вторая была ранена) он потащил
командира вглубь маяка. И вдруг остановился, вслушиваясь
в грохот боя.
— Вроде наши летят! — прокричал он Гусеву.
Комбат тоже прислушался:
— Наши!.. Стоять до последнего!
Это действительно были наши.
На оставшиеся вражеские корабли посыпались бомбы.
Немцы пытались еще спасти своих десантников, снять
их с острова, но русские самолеты не позволили им
сделать это.
А с палубы «сотки» Каргин видел, как летят по волнам,
торопятся на подмогу «морские охотники» — двести
первый, двести пятый, двести шестой!.. С ходу вступают
в бой с немцами.
Следом подоспела канонерская лодка «Нора» — и
тоже в бой.
…В 16.30 «сотка» ошвартовалась в Новой Ладоге.
— Ваши потери? — спросил Каргина начальник штаба
Ладожской флотилии капитан 1-го ранга С. В. Кудрявцев.
— Ни одного человека!
— Молодцы!
На острове потери, к сожалению, были. Шесть убитых,
двадцать три раненых.
Вскоре стало известно и о потерях противника. На
дно пошли 16 десантных судов. Одно захвачено в плен.
Сбито 15 вражеских самолетов.
Больше гитлеровцы к острову Сухо не совались.

Опубликовано 03.03.2008 | Автор: admin
В рубриках: Бой на острове Сухо

Оставьте свой комментарий